Дочь конокрада (1912)
Настя полюбила молодого парня Алексея. Часто встречались они в поле, в саду Насти, и гадали о свадьбе: «Старик Лесняк – жадный… Не отдаст он свою дочку за бедняка – парубка, у которого всего только и есть, что одна лошаденка…»
Дочь конокрада
Настя полюбила молодого парня Алексея. Часто встречались они в поле, в саду Насти, и гадали о свадьбе:
«Старик Лесняк – жадный… Не отдаст он свою дочку за бедняка – парубка, у которого всего только и есть, что одна лошаденка…»
– Бог его знает… может, и отдаст, – вздыхала на речи Алексея Настя.
– Вот теперь лошадь купил; буду извозом заниматься… разбогатею, разжалоблю старика, – утешался Алексей.
Лесняк был конокрадом, старым, опытным конокрадом.
Приглянулась ему лошадь Алексея, и решил он со своим работником Захаром увести ее.
Дождались они удобной темной ночи, и когда хлопцы деревенские погнали лошадей в ночное, снарядились и сами в поле.
В полночь, когда ребята уснули, Лесняк и Захар растреножили лошадь и угнали ее.
В ту же ночь Алексей и Настя встретились в саду.
Был канун праздника, и Алексей решил заслать сватов к Лесняку на другой же день.
– Пойду и сам просить; работник я не плохой. Авось, уломаю отца, – говорил он.
Настя улыбалась тихой, счастливой улыбкой и шептала:
– Кабы дал Бог…
Поздно возвратился Алексей в эту ночь домой.
На другое утро он неспешно встал и умылся.
Отворил сарай, где стояла лошадь, отворил, да так и замер: лошади не было в стойле.
– Батюшки, ратуйте!.. – закричал Алексей не своим голосом. – Ратуйте!.. Украли… Батюшки…
На крик Алексей сбежалась толпа крестьян.
– Довольно тянуть с нас кровь!.. – кричали они. – Побьем их, проклятых!..
Все знали, что украл лошадь Лесняк.
Толпа вооружилась вилами, топорами, лопатами и бросилась к околице.
Настя только на утро увидала отца.
Он и Захар привели к крыльцу какую-то лошадь.
– Господи, никак Алексеева лошадь! – подумала Настя.
Она выбежала во двор и бросилась в ноги отцу.
– Батюшка, родимый, верни лошадь! – просила она, и слезы полились из ее глаз.
– Молчи, паскуда! – закричал Лесняк.
– Батюшка!.. верни!..
– Молчи!..
Лесняк схватил дочку за косу и замахнулся.
Но Настя твердо решилась спасти Алексей от беды.
Она дождалась, когда отец с Захаром ушли, отперла сарай, вывела лошадь и огородами повела ее к избе Алексея.
Благополучно минула она стражу, что стояла за околицей, и подошла к мостку. Вот уже и алексеева хата рукой подать.
Вдруг что-то ахнуло в кустах.
Выстрел…
Настя вскинула руками и упала навзничь.
Это Алексей, увидев в утренней мгле свою лошадь, не узнал Настю и выстрелил в нее.
С криком прибежал он к телу девушки и упал на ее труп.
В это же время толпа крестьян настигла Лесняка и Захара.
Как вихрь бежал Лесняк огородами.
«Только бы к речке добраться», – думал старый конокрад.
Уже завиднелся вдали мост.
– Захар… вон лошадь стоит… припусти!.. – крикнул Лесняк.
Подбежал Лесняк к мосту.
– Дочка!.. Дочка!.. – закричал он и, как сноп, упал на ее тело.
Оба – и Алексей, и Лесняк – рыдали как безумные.
А большая алексеева лошадь тоже тоскливо опустила голову и как будто жаловалась кому-то своими добрыми печальными глазами.
Длина 515 м. Выпуск 20/X.
Настя полюбила молодого парня Алексея. Часто встречались они в поле, в саду Насти, и гадали о свадьбе:
«Старик Лесняк – жадный… Не отдаст он свою дочку за бедняка – парубка, у которого всего только и есть, что одна лошаденка…»
– Бог его знает… может, и отдаст, – вздыхала на речи Алексея Настя.
– Вот теперь лошадь купил; буду извозом заниматься… разбогатею, разжалоблю старика, – утешался Алексей.
Лесняк был конокрадом, старым, опытным конокрадом.
Приглянулась ему лошадь Алексея, и решил он со своим работником Захаром увести ее.
Дождались они удобной темной ночи, и когда хлопцы деревенские погнали лошадей в ночное, снарядились и сами в поле.
В полночь, когда ребята уснули, Лесняк и Захар растреножили лошадь и угнали ее.
В ту же ночь Алексей и Настя встретились в саду.
Был канун праздника, и Алексей решил заслать сватов к Лесняку на другой же день.
– Пойду и сам просить; работник я не плохой. Авось, уломаю отца, – говорил он.
Настя улыбалась тихой, счастливой улыбкой и шептала:
– Кабы дал Бог…
Поздно возвратился Алексей в эту ночь домой.
На другое утро он неспешно встал и умылся.
Отворил сарай, где стояла лошадь, отворил, да так и замер: лошади не было в стойле.
– Батюшки, ратуйте!.. – закричал Алексей не своим голосом. – Ратуйте!.. Украли… Батюшки…
На крик Алексей сбежалась толпа крестьян.
– Довольно тянуть с нас кровь!.. – кричали они. – Побьем их, проклятых!..
Все знали, что украл лошадь Лесняк.
Толпа вооружилась вилами, топорами, лопатами и бросилась к околице.
Настя только на утро увидала отца.
Он и Захар привели к крыльцу какую-то лошадь.
– Господи, никак Алексеева лошадь! – подумала Настя.
Она выбежала во двор и бросилась в ноги отцу.
– Батюшка, родимый, верни лошадь! – просила она, и слезы полились из ее глаз.
– Молчи, паскуда! – закричал Лесняк.
– Батюшка!.. верни!..
– Молчи!..
Лесняк схватил дочку за косу и замахнулся.
Но Настя твердо решилась спасти Алексей от беды.
Она дождалась, когда отец с Захаром ушли, отперла сарай, вывела лошадь и огородами повела ее к избе Алексея.
Благополучно минула она стражу, что стояла за околицей, и подошла к мостку. Вот уже и алексеева хата рукой подать.
Вдруг что-то ахнуло в кустах.
Выстрел…
Настя вскинула руками и упала навзничь.
Это Алексей, увидев в утренней мгле свою лошадь, не узнал Настю и выстрелил в нее.
С криком прибежал он к телу девушки и упал на ее труп.
В это же время толпа крестьян настигла Лесняка и Захара.
Как вихрь бежал Лесняк огородами.
«Только бы к речке добраться», – думал старый конокрад.
Уже завиднелся вдали мост.
– Захар… вон лошадь стоит… припусти!.. – крикнул Лесняк.
Подбежал Лесняк к мосту.
– Дочка!.. Дочка!.. – закричал он и, как сноп, упал на ее тело.
Оба – и Алексей, и Лесняк – рыдали как безумные.
А большая алексеева лошадь тоже тоскливо опустила голову и как будто жаловалась кому-то своими добрыми печальными глазами.
Длина 515 м. Выпуск 20/X.
Источник
Дочь конокрада // Наша неделя. 1912. № 46. С. 9–11.
Альтернативные источники
Описание новых картин // Вестник кинематографии. 1912. № 50. С. III–IV.