Свекровь (1912)

Свекровь

I. Княгиня Таисия Облонская ходила взад и вперед по своей горнице. Брови ее грозно хмурились, глаза вспыхивали огоньками ненависти.

Княгиня думала о женитьбе своего сына Михаила, женитьбе, которая была совершенно против ее воли и без благословения.

Когда Миша еще лежал в колыбели, она уже мечтала о том, как они породнятся с родовитыми князьями Мстиславским, как сын ее расширит свою вотчину, станет славным и сильным витязем, как на поклон к ней будут приезжать соседние мелкие князья, как будут заискивать, задаривать.... 

«Проклятая… проклятая... или она чем опоила его…» – шептали бледные губы княгини.

Вдруг Таисия остановилась посреди горницы и хлопнула рукой. 

«Скачи к князю Михаилу, – приказала она вошедшему на зов слуге, – и скажи ему, чтоб ехал он в вотчину с молодой женой».

Прошло два дня.

Князь Михаил приехал к матери. Радостный, он ввел свою жену в горницу к матери.

Княгиня, сдерживая злобу, с приветливой улыбкой поднялась навстречу молодым и благословила их.

«Живите с миром», – сказала она.

Таисия обняла свою невестку и стала ласкать ее.

«Как же было не жениться на такой красавице! – говорила она. – Как же было не заглядеться на эти ясные очи, на эти соболиные брови…».

Князь Михаил был рад и смеялся счастливым смехом, а его молодая жена вспыхивала и прятала раскрасневшееся личико на груди своей свекрови.

Но немного погостил у матери молодой князь. В тот же день к вечеру от князя Пронского прискакал гонец с грамотой.

«Князь Михаил, – значилось в грамоте, – бью тебе челом да прошу твоей помоги от злых татаровей, кои учинили набег на удел мой, сожгли его и предали разграблению. поспеши, князь, на выручку».

«Ну, моя женушка, слушайся матери, – сказал князь Михаил, – а ты, родимая матушка, береги жену мою, зовут меня в поход на злых татаровей».

«Так, сын, так, собери свою дружину, поезжай, потешь свою душеньку во славе ратной», – ответила княгиня, благословляя сына.

А молодая жена княжья, заливаясь слезами, упала на плечо князя и стала причитать. «Чует мое сердце недоброе, – говорила она, – ох, чует…».

Приласкал жену князь, простился со всеми, надел доспехи боевые и отправился в путь.

II. Осталась молодая княгиня Вера одна. Тяжело ей было. Она чуяла, что свекровь не любит ее, что ее ласки притворны.

Еще грустнее она стала после гостевания князей Мстиславских, перед которыми ее свекровь не могла скрыть своего горя.

С утра до вечера сидела она в своей маленькой горнице и не раз проливала слезы на пяльцы с шелковым шитьем.

И, правда, росла злобы княгини Таисии; она не знала, что сделать, чтобы извести нежеланную невестку.

И вот, решилась она на злое дело.

Вместе со своей приближенной боярыней Ратшихой приготовила она ядовитое питье и вошла с ним в горницу к невестке.

«Что грустна, княгинюшка? – сказала она ласково. – Аль неможется?.. Выпей-ка вот зелья врачебного. Авось, и пройдет нездоровье твое».

Княгиня Вера покойно взяла яд и выпила его, а свекровь уложила ее в постель и, довольная, возвратилась с Ратшихой в свои покои.

Но не знала старая княгиня, что ее замышление проведала Катерина, сенная девушка.

«Милый мой, – сказала Катюша в тот же день своему жениху-гусляру, – недоброе задумала наша княгиня: хочет она извести молодую нашу лебедушку. Поезжай-ка до упреди князя Михаила».

Гусляр так и сделал, как сказала ему невеста.

Скоро добрался он до вотчины Пронского и явился перед ясные очи своего князя.

В этот день князь Пронский затеял пир горой, чтобы отблагодарить своего соседа за помогу против татар.

Гусляр был принят ласково, его посадили, дали ему столу меда крепкого, потом стали слушать его песни.

Первая песня гусляра была такая: 

Княже, спеши, торопися домой,
Може застанешь жену ты живой,
Злая свекровь, чтоб обиду смести,
Хочет невестку твою извести…

Князь Михаил бросился к гусляру и вскричал: «Может, песня твоя правду говорит?».

«Правду, князь, спеши домой, матушка твоя задумала недоброе, – ответил гусляр. – А порукой в том – голова моя».

III. Княгиня проведала, что сын возвращается из похода, и испугалась совсем.

Вместе с Ратшихой они порешили покончить с княгиней Верой.

Сама Таисия вошла к своей невестке и удушила ее подушкой.

Как только услыхала княгиня топот коней и звон доспехов дружины, она села у изголовья мертвой и стала плакать, жалобно причитать.

И опоздал князь Михаил к своей белой лебедушке… с криком бросился он на остывший уже ее труп, потом выхватил кинжал, поднял его на мать, но не посмел опустить руку.

Снова с рыданием обнял он тело жены и вонзил меч в свою молодецкую грудь.

IV. Прошел год.

Вотчина княгини Таисии была разгромлена татарами, сама она едва спаслась от смерти и нашла приют у своей бывшей сенной девушки Катерины, которая вышла замуж за гусляра.

Старой княгине часто являются призраки сына и невестки и со страшным укором смотрят на нее.

И днем, и ночью чудятся злой свекрови тени замученных ею, и с безумным ужасом всматривается она в темные углы горницы.

Раз как-то, когда гусляр с женой ушли на работу, старая княгиня убежала из дому.

Через лес, увязая в сугробах, добралась она до кладбища, где была могила ее сына и невестки и с воплем бросилась к насыпи.

Но не было прощения злой свекрови: дорогу ей загораживали две бледные тени, и со страшным, мертвенным хрипом упала она на могильный холм.

Никто не плакал над телом старой княгини.

Только ветер зимний гнал над нею с жалобным воем снежные хлопья, да каркал вблизи черный ворон.