Вий (1909)

Вий

В исполнении артистов столичных театров.

Действующие лица:

Панночка – г-жа Дальская
Ведьма – г-н Лангфельд
Хома Брут – г-н Платонов

Вий переносит нас сразу в особый мир, где суеверию отведено особенно почетное место.

Тут и черт, и чертенята, и неизменная ведьма с знаменитой метлой, заменяющей ей лучшего скакуна, сидя на которой, минуя обычные пути, не признавая никаких препятствий, еще не зная о новейших открытиях в области авиатики, она несется по небесному пространству.

Мир наивных людей, насквозь проникнутых сказкой и верящих в сказку.

С этим миром, читая Гоголя, мы родимся, мы любим его и отдыхаем в нем душой от всех мирских треволнений, забываем в нем все заботы и тягости жизни.

Таково впечатление «вечеров» Гоголя. Такое же настроение тишины и наивных грез, настроение отдыха, настроение сказки – дает «Вий» на экране синематографа.

Я считаю излишним напоминать о содержании Вия, которого, бесспорно, читал всякий.

Да и разве возможно передать своими словами эти полные чарующей прелести строки, этот юмор и эту мощность слога, заставляющую нас и смеяться, и плакать вместе с героями повести, заставляющую нас пережить самим все описанные события!

И действительно, кто не потешался над путешествием трех бурсаков «на кондиции», с их постоянно голодными желудками и неутомимой жаждой к горилке.

Кто не ждал напряженно развязки, когда, очутившись во власти ведьмы, Хома Брут мчался, как оседланный конь по степи.

У кого не замирало сердце, когда прелестная панночка, нежная и хрупкая, положенная в гроб, вдруг превращалась в ведьму и старалась поразить своего противника.

А разве не полны трагизма последние минуты долгополого философа?

И так поэтичны, так реальны все образы, что начинаешь верить во все. И в ведьм, и в русалок, и в их способность мстить после смерти, и даже в то, что есть на белом свете железный Вий, с опущенными до пола веками, прикрывающими огненным взор его очей.

Чудится, что вот-вот появится он и уставит на тебя свой железный палец.