Цыгане (1910)
Дивны и привольны бессарабские степи! Ласкает взор их беспредельный простор, тихой грустью наполняет сердце их величие, и туда, к таинственным Карпатам, синеющим на горизонте, втайне рвутся душа и сердце, стремясь к неизведанному, неизвестному.
Цыгане
Плакат. S. A. P. F. Русская Фильм д’Ар. № 4009. Приб. длина 170 м. Цена 102 р. Раскраска 21 р. 45 к. «Цветная синематография». Московским градоначальством к демонстрированию разрешена 6 ноября 19010 г. за № 2643.
«Цыгане шумной толпой
По Бессарабии кочуют»
Дивны и привольны бессарабские степи! Ласкает взор их беспредельный простор, тихой грустью наполняет сердце их величие, и туда, к таинственным Карпатам, синеющим на горизонте, втайне рвутся душа и сердце, стремясь к неизведанному, неизвестному.
Но как бы мы ни постарались описать прелести придунайских равнин, как бы ни восхищались бытом вольных детей этой страны – цыган-кочевников, нам никогда не удастся так воспеть этой страны, как это сделал наш родной поэт Пушкин.
Своим гением он воспринял, впитал в себя, так сказать, все, что может дать человеку эта страна и наблюдение над жизнью ее смуглых обитателей, и вот из-под могучего пера появилась звучная поэма, появились «Цыгане» – этот трогательный эпизод, рассказанный мерным, точно кованным стихом.
…Мы все читали «Цыган». Мы все упивались их строками, и как наяву вставал перед нами цыганский табор, живописно раскинувшийся под покровом чарующей южной ночи.
«Между колесами телег,
Полузавешанных коврами,
Горит огонь; семья кругом
Готовит ужин»…
расскажем дальше словами поэта.
И все тихо, все безмолвно, напоено благоуханным дыханием степей.
Чета стариков, цыган, сидит дольше других; вот уходит, наконец, старуха спать и только один старик сидит и смотрит вдаль…
«В поле дальнее глядит,
Ночным подернутое паром».
Он ждет дочку, свою юную красотку. Загулялась сегодня Земфира.
Но, чу, вот там. С кем она, его дочка?
И две тени подходят к костру, и вот уже ясно видно Земфиру, ведущую юношу за руку.
И в простых словах рассказывает девушка, как там, за курганом, она нашла гостя.
Она будет ему подругой, и он останется с ними, так как готов всюду пойти с ней.
Так совершается брак среди детей степей, и безвестному страннику по имени Алеко были распахнуты гостеприимные полы шатра, и домочадцем и близким вошел он в табор.
Потекла привольная свободная жизнь, сменялся трудовой день теплой ночью с ласками Земфиры и отдыхом на ее стройной груди…
Но свободны и сердцем дети степей. Быстро загорается страстью сердце цыганки, жарким потоком любви и ласки обвивает она своего любимого… но также скоро она забывает свою любовь.
Не прошло и года, и уже Земфира пела:
«Старый муж, грозный муж,
режь меня, жги меня» …
Хмурится Алеко, не зная, чему приписать и затаенный вызов этой песни, и перемену Земфиры в отношениях к нему.
А дело было в том, что другой черноокий и чернокудрый красавец-цыган завладел сердцем Земфиры.
Но ревниво следит Алеко за каждым шагом жены, желая узнать, наконец, есть ли у него соперник и кто он.
Темной ночью, проснувшись в шатре, Алеко увидал, что нет с ним его Земфиры, понял, что есть кто-то, кого она ласкает и целует по ночам, когда спит «старый муж, грозный муж».
И, действительно, возле уединенной ограды слышны голоса, слышен подавленный смех и звуки поцелуев…
Они готовы расстаться… Но, нет, поздно – вот он, мститель.
Могучий удар кинжала повергает на землю молодого цыгана, а за ним падает сраженная и Земфира.
Два холодных трупа находят цыгане на утро. Они не спрашивают, кто и когда совершил преступление, они знают, что этот гордых пришелец, которого они приютили под кровом своих шатров, не мог перенести измены и убил жену и соперника.
Отец убитой, старейший в таборе, передает Алеко решение цыган:
«Оставь нас, гордый человек!
Мы дики, нет у нас законов,
Мы не терзаем, не казним,
Не нужно крови нам и стонов».
И медленно, сам не зная куда, уходит Алеко в беспредельную даль степей.
Плакат. S. A. P. F. Русская Фильм д’Ар. № 4009. Приб. длина 170 м. Цена 102 р. Раскраска 21 р. 45 к. «Цветная синематография». Московским градоначальством к демонстрированию разрешена 6 ноября 19010 г. за № 2643.
«Цыгане шумной толпой
По Бессарабии кочуют»
Дивны и привольны бессарабские степи! Ласкает взор их беспредельный простор, тихой грустью наполняет сердце их величие, и туда, к таинственным Карпатам, синеющим на горизонте, втайне рвутся душа и сердце, стремясь к неизведанному, неизвестному.
Но как бы мы ни постарались описать прелести придунайских равнин, как бы ни восхищались бытом вольных детей этой страны – цыган-кочевников, нам никогда не удастся так воспеть этой страны, как это сделал наш родной поэт Пушкин.
Своим гением он воспринял, впитал в себя, так сказать, все, что может дать человеку эта страна и наблюдение над жизнью ее смуглых обитателей, и вот из-под могучего пера появилась звучная поэма, появились «Цыгане» – этот трогательный эпизод, рассказанный мерным, точно кованным стихом.
…Мы все читали «Цыган». Мы все упивались их строками, и как наяву вставал перед нами цыганский табор, живописно раскинувшийся под покровом чарующей южной ночи.
«Между колесами телег,
Полузавешанных коврами,
Горит огонь; семья кругом
Готовит ужин»…
расскажем дальше словами поэта.
И все тихо, все безмолвно, напоено благоуханным дыханием степей.
Чета стариков, цыган, сидит дольше других; вот уходит, наконец, старуха спать и только один старик сидит и смотрит вдаль…
«В поле дальнее глядит,
Ночным подернутое паром».
Он ждет дочку, свою юную красотку. Загулялась сегодня Земфира.
Но, чу, вот там. С кем она, его дочка?
И две тени подходят к костру, и вот уже ясно видно Земфиру, ведущую юношу за руку.
И в простых словах рассказывает девушка, как там, за курганом, она нашла гостя.
Она будет ему подругой, и он останется с ними, так как готов всюду пойти с ней.
Так совершается брак среди детей степей, и безвестному страннику по имени Алеко были распахнуты гостеприимные полы шатра, и домочадцем и близким вошел он в табор.
Потекла привольная свободная жизнь, сменялся трудовой день теплой ночью с ласками Земфиры и отдыхом на ее стройной груди…
Но свободны и сердцем дети степей. Быстро загорается страстью сердце цыганки, жарким потоком любви и ласки обвивает она своего любимого… но также скоро она забывает свою любовь.
Не прошло и года, и уже Земфира пела:
«Старый муж, грозный муж,
режь меня, жги меня» …
Хмурится Алеко, не зная, чему приписать и затаенный вызов этой песни, и перемену Земфиры в отношениях к нему.
А дело было в том, что другой черноокий и чернокудрый красавец-цыган завладел сердцем Земфиры.
Но ревниво следит Алеко за каждым шагом жены, желая узнать, наконец, есть ли у него соперник и кто он.
Темной ночью, проснувшись в шатре, Алеко увидал, что нет с ним его Земфиры, понял, что есть кто-то, кого она ласкает и целует по ночам, когда спит «старый муж, грозный муж».
И, действительно, возле уединенной ограды слышны голоса, слышен подавленный смех и звуки поцелуев…
Они готовы расстаться… Но, нет, поздно – вот он, мститель.
Могучий удар кинжала повергает на землю молодого цыгана, а за ним падает сраженная и Земфира.
Два холодных трупа находят цыгане на утро. Они не спрашивают, кто и когда совершил преступление, они знают, что этот гордых пришелец, которого они приютили под кровом своих шатров, не мог перенести измены и убил жену и соперника.
Отец убитой, старейший в таборе, передает Алеко решение цыган:
«Оставь нас, гордый человек!
Мы дики, нет у нас законов,
Мы не терзаем, не казним,
Не нужно крови нам и стонов».
И медленно, сам не зная куда, уходит Алеко в беспредельную даль степей.
Источник
«Цыгане» // Синема-Пате. 1910. № 16.
Альтернативные источники
Новые ленты // Сине-Фоно. 1910. № 4. С. 18.