Любовь Андрия (1910)
Другие названия:
Тарас Бульба
Давно это было, в те далекие, невозвратно пролетевшие времена, когда на рубеже тяжелого для первобытной России XV века вся южная часть ее, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников.
Любовь Андрия
В исполнении лучших столичных артистов.
Давно это было, в те далекие, невозвратно пролетевшие времена, когда на рубеже тяжелого для первобытной России XV века вся южная часть ее, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников. Только в то суровое время могли нарождаться такие колоссально-мощные фигуры, как Тарас Бульба, только тогда могли вырабатываться столь непреклонные в прямодушии своем характеры.
Вот как Гоголь повествует об этом: из двух сыновей Тараса старший, Остап, был вылитый отец по душевному складу и наклонностям, а «меньшой сын, Андрий, имел чувства несколько живые и как-то более развитые. Он учился охотнее и без напряжения, с каким принимается обыкновенно тяжелый и сильный характер. Потребность любви вспыхнула в нем живо, когда он перешел за 18 лет; женщина часто стала представляться горячим мечтам его; он, слушая философские диспуты (в бурсе), видел ее поминутно свежую, черноокую, нежную».
На такую-то подготовленную мечтами почву и упало первое впечатление от женского очарования при случайной встрече Андрия с панночкой, дочерью ковенского воеводы, когда он, забредши «в улицу аристократов, в нынешнем старом Киеве, где жили малороссийские и польские дворяне, и зазевавшись, чуть не попал под лошадь и получил довольно исправный удар бичом». «Молодой бурсак вскипел», но не успела еще закончиться эта сцена, как слух Андрия уловил «самый звонкий и гармонический смех, он поднял глаза и увидел красавицу, какой еще не видывал от роду»… и сердце юноши было покорено бесповоротно на всю жизнь. Больших трудов стоило молодому бурсаку узнать, кто она, его очаровательница, а узнав это, он в ту же ночь сумел пробраться к ней в комнату, и сперва испугавшаяся девушка не могла не обратить внимания на мужественную красоту своего неожиданного поклонника и не почувствовать к нему симпатии. Так завязалось знакомство.
Всего только 2 года промелькнуло с тех пор, но и этот краткий промежуток времени был полон событий. Запорожцы, возбужденные огневыми призывами старого Тараса, решили расстаться с мирным бражничаньем в родной Сече и, сменив своего кошевого атамана, снова двинулись на бранные подвиги. Быстро снарядилась в поход эта летучая конница и неожиданно осадила город Дубно, где, «по слухам, было много казны и богатых обывателей».
Потерпев неудачу при штурме, казаки плотным кольцом обложили город и занялись таким усердным опустошением окрестностей, что вскоре в городе не осталось ни куска хлеба и никаких решительно съестных припасов. Тогда начался среди осажденных голод со всеми его ужасами, а в стане казаков царит лень и недовольство, вызванные вынужденным бездействием. Потянулась однообразная жизнь… И вот однажды вечером, когда казачество уже разбрелось на покой, «Андрий, сам не зная отчего, чувствовал какую-то духоту на сердце. Временами он как будто позабывался и какой-то легкий туман дремоты застилал ему очи».
В это время показалось ему, что мелькнул перед ним какой-то странный образ человеческого лица. Он схватился невольно за кинжал и произнес почти судорожно: «Кто ты? Коли дух нечистый, сгинь с глаз!». Но, наконец, все разъяснилось. Андрий узнал старуху: «Ты татарка! Служанка панночки, господской дочки!.. Где панночка? Жива еще?» И сжалось сердце молодецкое от вести, что его царица терпит голод… Схватить мешок с отборным провиантом и последовать за татаркой через потайной ход было делом одной минуты…. Вот он уже в комнате прелестной панночки: но не радостно началось их свидание… Горько жаловалась панночка на судьбу свою. «Стоило мне, – говорила она, – только махнуть рукой – и любой из рыцарей, красивейший, прекраснейший лицом и нарядом, стал бы моим супругом. И ни к одному из них не причаровала ты моего сердца, свирепая судьба моя, и причаровала ты сердце мимо лучших витязей земли нашей к чужому, к врагу нашему».
«Не обманывай, рыцарь, и себя и меня. Знаю слишком хорошо, что тебе нельзя любить меня: тебя зовут отец, товарищи, отчизна, а мы – враги тебе».
«Так если же так, так вот что: нет у меня никого! Кто сказал, что моя отчизна Украйна? Кто дал мне ее в отчизны. Отчизна есть то, чего ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя – ты! Вот моя отчизна»
И погиб казак! Пропал для своего казацкого рыцарства»…
Весть о переходе сына на сторону врагов как громом поразила старого Тараса, тяжелым камнем легла ему на сердце, и вот в одну из схваток старик и сам залюбовался, как Андрий «чистил перед собой дорогу, разгонял, рубил и сыпал удары направо и налево. Не вытерпел Тарас и закричал: «Как? своих? своих, чертов сын, бьешь?» – и приказал своим казакам заманить Андрия в лес. И разогнался на коне Андрий, «как вдруг чья-то сильная рука ухватила за повод его коня. Оглянулся Андрий: перед ним Тарас!»
«Ну, что же теперь мы будем делать?» – сказал Тарас, смотря прямо ему в очи.
«Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?» – Андрий был безответен. «Стой же, слезай с коня!»
Покорный, как ребенок, слез он с коня и остановился ни жив ни мертв перед Тарасом. «Стой, не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью!» – сказал Тарас и, отступивши шаг назад, снял с плеча ружье.
Бледен как полотно был Андрий; видно было, как тихо шевелились уста его и как он произносил чье-то имя; но это не было имя отчизны, или матери, или братьев – это было имя прекрасной полячки. Тарас выстрелил.
Как хлебный колос, подрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву, ни сказавши ни одного слова.
Остановился сыноубийца и глядел долго на бездыханный труп. Он был и мертвый прекрасен: мужественное лицо его, недавно исполненное силы непобедимого для жен очарования, все еще выражало чудную красоту; черные брови, как траурный бархат, оттеняли его побледневшие черты. «Чем бы не казак был? – сказал Тарас. – И станом высокий, и чернобровый, и лицо как у дворянина, и рука была крепка в бою! Пропал! пропал бесславно, как подлая собака!»
Отдельные картины:
1. Первое знакомство Андрия с прекрасной полячкой.
2. Андрию еще раз удается увидаться с панночкой перед отправлением в Сечь.
3. Через полгода.
4. Панночка посылает свою верную татарку в стан запорожцев просить помощи у Андрия.
5. В стане запорожцев.
6. «И погиб казак, погиб навсегда, не видать ему больше Сечи».
7. «Есть еще порох в пороховнице, не гнутся еще казаки».
8. «Я тебя породил, я тебя и убью».
В исполнении лучших столичных артистов.
Давно это было, в те далекие, невозвратно пролетевшие времена, когда на рубеже тяжелого для первобытной России XV века вся южная часть ее, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников. Только в то суровое время могли нарождаться такие колоссально-мощные фигуры, как Тарас Бульба, только тогда могли вырабатываться столь непреклонные в прямодушии своем характеры.
Вот как Гоголь повествует об этом: из двух сыновей Тараса старший, Остап, был вылитый отец по душевному складу и наклонностям, а «меньшой сын, Андрий, имел чувства несколько живые и как-то более развитые. Он учился охотнее и без напряжения, с каким принимается обыкновенно тяжелый и сильный характер. Потребность любви вспыхнула в нем живо, когда он перешел за 18 лет; женщина часто стала представляться горячим мечтам его; он, слушая философские диспуты (в бурсе), видел ее поминутно свежую, черноокую, нежную».
На такую-то подготовленную мечтами почву и упало первое впечатление от женского очарования при случайной встрече Андрия с панночкой, дочерью ковенского воеводы, когда он, забредши «в улицу аристократов, в нынешнем старом Киеве, где жили малороссийские и польские дворяне, и зазевавшись, чуть не попал под лошадь и получил довольно исправный удар бичом». «Молодой бурсак вскипел», но не успела еще закончиться эта сцена, как слух Андрия уловил «самый звонкий и гармонический смех, он поднял глаза и увидел красавицу, какой еще не видывал от роду»… и сердце юноши было покорено бесповоротно на всю жизнь. Больших трудов стоило молодому бурсаку узнать, кто она, его очаровательница, а узнав это, он в ту же ночь сумел пробраться к ней в комнату, и сперва испугавшаяся девушка не могла не обратить внимания на мужественную красоту своего неожиданного поклонника и не почувствовать к нему симпатии. Так завязалось знакомство.
Всего только 2 года промелькнуло с тех пор, но и этот краткий промежуток времени был полон событий. Запорожцы, возбужденные огневыми призывами старого Тараса, решили расстаться с мирным бражничаньем в родной Сече и, сменив своего кошевого атамана, снова двинулись на бранные подвиги. Быстро снарядилась в поход эта летучая конница и неожиданно осадила город Дубно, где, «по слухам, было много казны и богатых обывателей».
Потерпев неудачу при штурме, казаки плотным кольцом обложили город и занялись таким усердным опустошением окрестностей, что вскоре в городе не осталось ни куска хлеба и никаких решительно съестных припасов. Тогда начался среди осажденных голод со всеми его ужасами, а в стане казаков царит лень и недовольство, вызванные вынужденным бездействием. Потянулась однообразная жизнь… И вот однажды вечером, когда казачество уже разбрелось на покой, «Андрий, сам не зная отчего, чувствовал какую-то духоту на сердце. Временами он как будто позабывался и какой-то легкий туман дремоты застилал ему очи».
В это время показалось ему, что мелькнул перед ним какой-то странный образ человеческого лица. Он схватился невольно за кинжал и произнес почти судорожно: «Кто ты? Коли дух нечистый, сгинь с глаз!». Но, наконец, все разъяснилось. Андрий узнал старуху: «Ты татарка! Служанка панночки, господской дочки!.. Где панночка? Жива еще?» И сжалось сердце молодецкое от вести, что его царица терпит голод… Схватить мешок с отборным провиантом и последовать за татаркой через потайной ход было делом одной минуты…. Вот он уже в комнате прелестной панночки: но не радостно началось их свидание… Горько жаловалась панночка на судьбу свою. «Стоило мне, – говорила она, – только махнуть рукой – и любой из рыцарей, красивейший, прекраснейший лицом и нарядом, стал бы моим супругом. И ни к одному из них не причаровала ты моего сердца, свирепая судьба моя, и причаровала ты сердце мимо лучших витязей земли нашей к чужому, к врагу нашему».
«Не обманывай, рыцарь, и себя и меня. Знаю слишком хорошо, что тебе нельзя любить меня: тебя зовут отец, товарищи, отчизна, а мы – враги тебе».
«Так если же так, так вот что: нет у меня никого! Кто сказал, что моя отчизна Украйна? Кто дал мне ее в отчизны. Отчизна есть то, чего ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя – ты! Вот моя отчизна»
И погиб казак! Пропал для своего казацкого рыцарства»…
Весть о переходе сына на сторону врагов как громом поразила старого Тараса, тяжелым камнем легла ему на сердце, и вот в одну из схваток старик и сам залюбовался, как Андрий «чистил перед собой дорогу, разгонял, рубил и сыпал удары направо и налево. Не вытерпел Тарас и закричал: «Как? своих? своих, чертов сын, бьешь?» – и приказал своим казакам заманить Андрия в лес. И разогнался на коне Андрий, «как вдруг чья-то сильная рука ухватила за повод его коня. Оглянулся Андрий: перед ним Тарас!»
«Ну, что же теперь мы будем делать?» – сказал Тарас, смотря прямо ему в очи.
«Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?» – Андрий был безответен. «Стой же, слезай с коня!»
Покорный, как ребенок, слез он с коня и остановился ни жив ни мертв перед Тарасом. «Стой, не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью!» – сказал Тарас и, отступивши шаг назад, снял с плеча ружье.
Бледен как полотно был Андрий; видно было, как тихо шевелились уста его и как он произносил чье-то имя; но это не было имя отчизны, или матери, или братьев – это было имя прекрасной полячки. Тарас выстрелил.
Как хлебный колос, подрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву, ни сказавши ни одного слова.
Остановился сыноубийца и глядел долго на бездыханный труп. Он был и мертвый прекрасен: мужественное лицо его, недавно исполненное силы непобедимого для жен очарования, все еще выражало чудную красоту; черные брови, как траурный бархат, оттеняли его побледневшие черты. «Чем бы не казак был? – сказал Тарас. – И станом высокий, и чернобровый, и лицо как у дворянина, и рука была крепка в бою! Пропал! пропал бесславно, как подлая собака!»
Отдельные картины:
1. Первое знакомство Андрия с прекрасной полячкой.
2. Андрию еще раз удается увидаться с панночкой перед отправлением в Сечь.
3. Через полгода.
4. Панночка посылает свою верную татарку в стан запорожцев просить помощи у Андрия.
5. В стане запорожцев.
6. «И погиб казак, погиб навсегда, не видать ему больше Сечи».
7. «Есть еще порох в пороховнице, не гнутся еще казаки».
8. «Я тебя породил, я тебя и убью».
Источник
«Любовь Андрия» // Синема-Пате. 1910. № 18. С. 2–3.
Альтернативные источники
Новые ленты // Сине-Фоно. 1910. № 5. С. 23.