Лейтенант Ергунов (1910)
Кузьма Васильевич Ергунов был скромный молодой человек, служил лейтенантом во флоте, «отличался благоразумием и, несмотря на свои молодые годы, вел себя примерно; всяких неприличных поступков избегал тщательно, не прикасался карт, вина не пил и даже общества чуждался».
Лейтенант Ергунов
Приблизит. длина 290 метр. Цена 145 руб. Вираж 14 руб. Московским градоначальством к демонстрированию разрешена 23 октября 1910 г. за № 2615.
Совершенно не вдаваясь в оценку таланта или в разбор самого произведения И. С. Тургенева, имя которого слишком известно, слишком близко и дорого всей образованной России, мы считаем необходимым, во-первых, коснуться того, что характерной особенностью огромного дарования нашего великого писателя, его призванием, было художественное изображение в ярких типах современников – людей 40-х годов; к числу их принадлежал и лейтенант Ергунов, историю которого так образно и живо передает нам полотно экрана; во-вторых, мы позволяем себе освежить в памяти как нравственный облик молодого лейтенанта, так и последовательный ход событий в его истории, пользуясь для этого текстом подлинника, так как прибегать к пересказу своими словами страниц, написанных чудным Тургеневским языком считаем неуместным.
Кузьма Васильевич Ергунов был скромный молодой человек, служил лейтенантом во флоте, «отличался благоразумием и, несмотря на свои молодые годы, вел себя примерно; всяких неприличных поступков избегал тщательно, не прикасался карт, вина не пил и даже общества чуждался». Поэтому он пользовался доверием начальства, вверявшего ему значительные денежные суммы, которые он, для большей безопасности, носил в кожаном поясе на себе. Правда, и за ним, “водился один только грешок: он питал сердечную склонность к прекрасному полу, представительниц которого называл купидончиками; однако, тут умел сдерживать свои порывы и никакого малодушества себе не позволял”.
Но тем не менее эта склонность и навлекла на простодушного лейтенанта все несчастья. Однажды вечером, возвращаясь с прогулки к себе на квартиру, он заметил миловидную девушку всю в слезах и тронутый ее горем, предложил ей свое покровительство. «Потому», прибавил он и положил руку на кортик, «я, как военный человек, могу помочь».
Таким образом, знакомство завязалось, и через несколько минут девушка, «положив свою руку на подставленную калачиком руку услужливого лейтенанта, отправилась вместе с ним на свою квартиру». По дороге Кузьма Васильевич, который «в жизни своей мало имел обращения с дамами и потому затруднялся, с чего бы начать беседу, но спутница его сама залепетала весьма речисто, беспрестанно утирая беспрестанно накоплявшиеся слезы».
Беседа наладилась, усердно поддерживаемая болтовней Эмилии, затянулась, и выяснив, что девушка родом из Риги, живет здесь с теткой и горевала о пропаже вещей украденных кухаркой, доставляла лейтенанту такое удовольствие, что, по его словам, «с самого своего приезда в Николаев он еще не проводил такого приятного вечера. Правда, ему не раз приходило в голову, что офицеру и дворянину не следовало бы знаться с особами вроде рижской уроженки и ее «тантушки», но Эмилия такая была хорошенькая, так забавно болтала, так ласково на него поглядывала, что он махнул рукой на свое происхождение, звание и решился на этот раз пожить в собственное удовольствие.
Одно только обстоятельство его смутило. В самом разгаре разговора между им, Эмилией и мадам Фритче дверь из передней комнаты чуть-чуть растворилась, и мужская рука в темном обшлаге с тремя крошечными серебряными пуговками тихонько высунулась и тихонько положила на стул возле двери довольно большой узел. Обе дамы тотчас бросились к стулу и начали рассматривать принесенное. осматривать принесенное». И тут Ергунову показалось, что вещи запачканы чем-то красным, словно кровью… Но выяснить, кому принадлежал рукав, не удалось, да и самое впечатление скоро рассеялось. Свидания происходили ежедневно. А когда лейтенант как-то пропустил один вечер, «то другое утро босоногий жиденок, в изорванном халате, принес ему письмо от Эмилии» с приглашением прийти к ним вечером, и влюбленный лейтенант обещал быть.
А между тем, его недавние знакомые подготовляли покушение на замеченный Эмилией пояс Ергунова с казенными деньгами. И вот Кузьма Васильевич, «еще пяти часов не пробило», как уже стоял перед калиткой госпожи Фритче. Но, к удивлению своему, он не застал Эмилии дома, его встретила сама хозяйка и сообщила, что, по непредвиденным обстоятельствам, Эмилия вынуждена была отлучиться, но что она скоро вернется и просит его подождать се. Время шло, Ергунов остался ждать, но «со всем тем Эмилия не приходила». Оставшись в одиночестве, лейтенант «уже начинал терять терпение и скучать», как вдруг ему послышались за стеной звуки гитары… «Кузьма Васильевич обернулся и чуть не вскрикнул от испуга. Перед ним, на пороге низенькой двери, стояло неизвестное существо: дитя не дитя, и не взрослая девушка.
Кузьма Васильевич долго стоял как вкопанный и пристально, не смигнув ни разу, глядел на это странное существо; «но наконец», он вслед за ней переступил порог и очутился в крохотной комнатке без окон, обитой по стенам и по полу толстыми коврами. «Как вас зовут, позвольте узнать?» «Колибри». Вскоре лейтенант был совершенно очарован нежными звуками гитары, своеобразным танцем и гибкой грацией собеседницы. В порыве страсти он стиснул Колибри в твоих объятиях, но она выскользнула, как змея. «Постой», шепнула она: «,прежде надо кофе пить», незаметно влить в чашку Ергунова какой-то жидкости было делом одной минуты. Кузьма Васильевич бросил в чашку кусок сахару и выпил ее разом. Напиток быстро стал оказывать свое действие, и лейтенант, спустя немного времени, потерял сознание. Момент – и около спящего гостя вырастают зловещие фигуры тетки и мужчины с крючковатым носом и тремя пуговками на рукаве. Судорожно шарят их цепкие руки по карманам Ергунова, вот снять и пояс с казенными деньгами и преступники волокут бесчувственное тело несчастного лейтенанта все дальше от домика, служившего им приютом и наконец бросают в совершенно глухом месте.
«16-го июня, в семь часов вечера, посетил он в последний раз дом госпожи Фритче, а 17-го июня, к обеду, то есть почти через сутки, его нашли в двух верстах от города бесчувственного, с разрубленною головой, с багровыми пятнами на шее. Мундир и жилетка на нем были расстегнуты, все карманы выворочены, фуражки и кортика не оказалось, кожаного пояса с деньгами тоже. Не оставалось сомнения в том, что убийцы его сперва опоили, потом пытались придушить и, отвезя ночью за город, стащили в овраг и там окончательно прихлопнули. Пришел он в себя двадцать второго июля, то есть целых пять недель спустя.
Кузьма Васильевич открыл глаза. Светло кругом, тихо… пахнет уксусом, мятой. Он хочет голову приподнять… нельзя; руку… нельзя тоже. Что такое значит? Он опускает глаза… Какое-то длинное тело протянуто перед ним. Тело оказывается его, Кузьмы Васильевича. Он пытается крикнуть… ничего не выходит. Он пытается опять, напрягает все свои силы… дряхлый стон раздается и дрожит под его носом. Наконец, зык его развязывается. «Где я?» – Повторяет Кузьма Васильевич. – «Ну, теперь будет жив», говорит человек в мундире. «Вы в госпитале», прибавляет он громко, «но извольте почивать: вам вредно разговаривать». Кузьма Васильевич готов удивиться, но снова впадает в забытье.
Прошла еще неделя. Кузьма Васильевич настолько оправился, что доктора нашли возможным сообщить ему случившееся с ним происшествие. Он не умер благодаря лишь своему поистине железному сложению».
Вспоминая об Эмилии, лейтенант «на первых порах был твердо убежден в том, что виной всей беды, начальницей заговора, была она. «Женщины, женщины! » твердил он, скрежеща зубами, «крокодилово исчадие!» Но, переехав окончательно из госпиталя к себе домой, он узнал одно обстоятельство, которое привело его в недоумение, поставило его в тупик. В самый тот день, когда его, полумертвого, привезли в город, девушка, по всем приметам, как две капли воды похожая на Эмилию, прибежала, вся в слезах, с растрепанными волосами, к нему на квартиру и, осведомившись о нем у денщика, бросилась, как сумасшедшая, в госпиталь.
Явно было, что она не предвидела, не ожидала убийства. Или, может быть, ее самое обманули: не выдали ей обещанной части? Раскаяние ею вдруг овладело?
Кузьма Васильевич терялся в догадках и порядком-таки наскучил своему денщику, беспрестанно заставляя его сызнова описывать наружность прибежавшей девушки и повторять ее слова».
И только значительно позднее выяснилась полная невиновность Эмилии. А лейтенант всякий раз, окончив свой рассказ, вздыхал, качал головой и говорил: «Вот это значит молодость!»
Отдельные картины:
1. Встреча Ергунова и Эмилией.
2. У Фритче.
3. Первая хитрость.
4. Ловушка.
5. Раздел добычи.
6. Через 3 месяца.
День выпуска – вторник 23 ноября 1910 г.
Приблизит. длина 290 метр. Цена 145 руб. Вираж 14 руб. Московским градоначальством к демонстрированию разрешена 23 октября 1910 г. за № 2615.
Совершенно не вдаваясь в оценку таланта или в разбор самого произведения И. С. Тургенева, имя которого слишком известно, слишком близко и дорого всей образованной России, мы считаем необходимым, во-первых, коснуться того, что характерной особенностью огромного дарования нашего великого писателя, его призванием, было художественное изображение в ярких типах современников – людей 40-х годов; к числу их принадлежал и лейтенант Ергунов, историю которого так образно и живо передает нам полотно экрана; во-вторых, мы позволяем себе освежить в памяти как нравственный облик молодого лейтенанта, так и последовательный ход событий в его истории, пользуясь для этого текстом подлинника, так как прибегать к пересказу своими словами страниц, написанных чудным Тургеневским языком считаем неуместным.
Кузьма Васильевич Ергунов был скромный молодой человек, служил лейтенантом во флоте, «отличался благоразумием и, несмотря на свои молодые годы, вел себя примерно; всяких неприличных поступков избегал тщательно, не прикасался карт, вина не пил и даже общества чуждался». Поэтому он пользовался доверием начальства, вверявшего ему значительные денежные суммы, которые он, для большей безопасности, носил в кожаном поясе на себе. Правда, и за ним, “водился один только грешок: он питал сердечную склонность к прекрасному полу, представительниц которого называл купидончиками; однако, тут умел сдерживать свои порывы и никакого малодушества себе не позволял”.
Но тем не менее эта склонность и навлекла на простодушного лейтенанта все несчастья. Однажды вечером, возвращаясь с прогулки к себе на квартиру, он заметил миловидную девушку всю в слезах и тронутый ее горем, предложил ей свое покровительство. «Потому», прибавил он и положил руку на кортик, «я, как военный человек, могу помочь».
Таким образом, знакомство завязалось, и через несколько минут девушка, «положив свою руку на подставленную калачиком руку услужливого лейтенанта, отправилась вместе с ним на свою квартиру». По дороге Кузьма Васильевич, который «в жизни своей мало имел обращения с дамами и потому затруднялся, с чего бы начать беседу, но спутница его сама залепетала весьма речисто, беспрестанно утирая беспрестанно накоплявшиеся слезы».
Беседа наладилась, усердно поддерживаемая болтовней Эмилии, затянулась, и выяснив, что девушка родом из Риги, живет здесь с теткой и горевала о пропаже вещей украденных кухаркой, доставляла лейтенанту такое удовольствие, что, по его словам, «с самого своего приезда в Николаев он еще не проводил такого приятного вечера. Правда, ему не раз приходило в голову, что офицеру и дворянину не следовало бы знаться с особами вроде рижской уроженки и ее «тантушки», но Эмилия такая была хорошенькая, так забавно болтала, так ласково на него поглядывала, что он махнул рукой на свое происхождение, звание и решился на этот раз пожить в собственное удовольствие.
Одно только обстоятельство его смутило. В самом разгаре разговора между им, Эмилией и мадам Фритче дверь из передней комнаты чуть-чуть растворилась, и мужская рука в темном обшлаге с тремя крошечными серебряными пуговками тихонько высунулась и тихонько положила на стул возле двери довольно большой узел. Обе дамы тотчас бросились к стулу и начали рассматривать принесенное. осматривать принесенное». И тут Ергунову показалось, что вещи запачканы чем-то красным, словно кровью… Но выяснить, кому принадлежал рукав, не удалось, да и самое впечатление скоро рассеялось. Свидания происходили ежедневно. А когда лейтенант как-то пропустил один вечер, «то другое утро босоногий жиденок, в изорванном халате, принес ему письмо от Эмилии» с приглашением прийти к ним вечером, и влюбленный лейтенант обещал быть.
А между тем, его недавние знакомые подготовляли покушение на замеченный Эмилией пояс Ергунова с казенными деньгами. И вот Кузьма Васильевич, «еще пяти часов не пробило», как уже стоял перед калиткой госпожи Фритче. Но, к удивлению своему, он не застал Эмилии дома, его встретила сама хозяйка и сообщила, что, по непредвиденным обстоятельствам, Эмилия вынуждена была отлучиться, но что она скоро вернется и просит его подождать се. Время шло, Ергунов остался ждать, но «со всем тем Эмилия не приходила». Оставшись в одиночестве, лейтенант «уже начинал терять терпение и скучать», как вдруг ему послышались за стеной звуки гитары… «Кузьма Васильевич обернулся и чуть не вскрикнул от испуга. Перед ним, на пороге низенькой двери, стояло неизвестное существо: дитя не дитя, и не взрослая девушка.
Кузьма Васильевич долго стоял как вкопанный и пристально, не смигнув ни разу, глядел на это странное существо; «но наконец», он вслед за ней переступил порог и очутился в крохотной комнатке без окон, обитой по стенам и по полу толстыми коврами. «Как вас зовут, позвольте узнать?» «Колибри». Вскоре лейтенант был совершенно очарован нежными звуками гитары, своеобразным танцем и гибкой грацией собеседницы. В порыве страсти он стиснул Колибри в твоих объятиях, но она выскользнула, как змея. «Постой», шепнула она: «,прежде надо кофе пить», незаметно влить в чашку Ергунова какой-то жидкости было делом одной минуты. Кузьма Васильевич бросил в чашку кусок сахару и выпил ее разом. Напиток быстро стал оказывать свое действие, и лейтенант, спустя немного времени, потерял сознание. Момент – и около спящего гостя вырастают зловещие фигуры тетки и мужчины с крючковатым носом и тремя пуговками на рукаве. Судорожно шарят их цепкие руки по карманам Ергунова, вот снять и пояс с казенными деньгами и преступники волокут бесчувственное тело несчастного лейтенанта все дальше от домика, служившего им приютом и наконец бросают в совершенно глухом месте.
«16-го июня, в семь часов вечера, посетил он в последний раз дом госпожи Фритче, а 17-го июня, к обеду, то есть почти через сутки, его нашли в двух верстах от города бесчувственного, с разрубленною головой, с багровыми пятнами на шее. Мундир и жилетка на нем были расстегнуты, все карманы выворочены, фуражки и кортика не оказалось, кожаного пояса с деньгами тоже. Не оставалось сомнения в том, что убийцы его сперва опоили, потом пытались придушить и, отвезя ночью за город, стащили в овраг и там окончательно прихлопнули. Пришел он в себя двадцать второго июля, то есть целых пять недель спустя.
Кузьма Васильевич открыл глаза. Светло кругом, тихо… пахнет уксусом, мятой. Он хочет голову приподнять… нельзя; руку… нельзя тоже. Что такое значит? Он опускает глаза… Какое-то длинное тело протянуто перед ним. Тело оказывается его, Кузьмы Васильевича. Он пытается крикнуть… ничего не выходит. Он пытается опять, напрягает все свои силы… дряхлый стон раздается и дрожит под его носом. Наконец, зык его развязывается. «Где я?» – Повторяет Кузьма Васильевич. – «Ну, теперь будет жив», говорит человек в мундире. «Вы в госпитале», прибавляет он громко, «но извольте почивать: вам вредно разговаривать». Кузьма Васильевич готов удивиться, но снова впадает в забытье.
Прошла еще неделя. Кузьма Васильевич настолько оправился, что доктора нашли возможным сообщить ему случившееся с ним происшествие. Он не умер благодаря лишь своему поистине железному сложению».
Вспоминая об Эмилии, лейтенант «на первых порах был твердо убежден в том, что виной всей беды, начальницей заговора, была она. «Женщины, женщины! » твердил он, скрежеща зубами, «крокодилово исчадие!» Но, переехав окончательно из госпиталя к себе домой, он узнал одно обстоятельство, которое привело его в недоумение, поставило его в тупик. В самый тот день, когда его, полумертвого, привезли в город, девушка, по всем приметам, как две капли воды похожая на Эмилию, прибежала, вся в слезах, с растрепанными волосами, к нему на квартиру и, осведомившись о нем у денщика, бросилась, как сумасшедшая, в госпиталь.
Явно было, что она не предвидела, не ожидала убийства. Или, может быть, ее самое обманули: не выдали ей обещанной части? Раскаяние ею вдруг овладело?
Кузьма Васильевич терялся в догадках и порядком-таки наскучил своему денщику, беспрестанно заставляя его сызнова описывать наружность прибежавшей девушки и повторять ее слова».
И только значительно позднее выяснилась полная невиновность Эмилии. А лейтенант всякий раз, окончив свой рассказ, вздыхал, качал головой и говорил: «Вот это значит молодость!»
Отдельные картины:
1. Встреча Ергунова и Эмилией.
2. У Фритче.
3. Первая хитрость.
4. Ловушка.
5. Раздел добычи.
6. Через 3 месяца.
День выпуска – вторник 23 ноября 1910 г.
Источник
«Лейтенант Ергунов» // Синема-Пате. 1910. № 13.